Перейти в начало сайта Перейти в начало сайта
Журнал «Сумбур»
smbr.ru: Журнал «Сумбур»
Начало сайта / Личности / Безмерность Марины
Начало сайта / Личности / Безмерность Марины

Личности

История любви

Марина Цветаева

Худ. литература

Афанасьев

Андерсен

Бейтс

Бальзак

Бунин

Генри

Лондон

Мопассан

Эдгар По

Чехов

Изнанка зеркала

Страны и города

Украина

Деликатес

Разное

Безмерность Марины

Вячеслав Демидов

Глава четвёртая. Евразийство и провал

Евразийство началось с прогремевшей в 1920-м году книги «Европа и человечество», выпущенной в Болгарии князем Николаем Сергеевичем Трубецким (1890...1938) из рода Гедиминовичей, одним из крупнейших русских лингвистов.

Он спасся от Москвы и стал доцентом Софийского университета, где, всего лишь 30-летний, выдвинул концепцию России как моста, в том числе идеологического, между Европой и Азией.

Книга стала центральным объектом семинара, в котором участвовало несколько эмигрантов-лингвистов, выпустивших по его итогам сборник статей «Исход к Востоку. Предчувствия и свершения. Утверждение евразийцев. Книга 1».

Сегодня-то нам понятно, что если сравнивать Россию с чем-нибудь, так это не с мостом, а с бульдозером, подминающим всё, что ей не по нраву. Но в те далёкие годы философ-эмигрант Николай Бердяев определял евразийство как «...прежде всего направление эмоциональное, а не интеллектуальное», оно – ответ «творческих национальных и религиозных инстинктов» на тогдашние события.

Когда Трубецкой оказался в Вене, там стали функционировать руководящие органы – Совет Трёх, Совет Пяти, Совет Семи... Довольно регулярно издавались сборники и книги соответствующей направленности, журнал «Евразийские хроники», газета «Евразия».

Газету, впрочем, весьма быстро прибрали к рукам люди из Москвы, так что в 1929 году Трубецкой в знак протеста вышел из евразийского руководства.

В просоветской направленности особенно активен был Сергей Эфрон, который ещё в 1926 году был вполне откровенен насчёт задачи «евразийцев»: «Не пресловутая наша пропаганда евразийства, а пропаганда евразийцами советского дела».

После гитлеровского аншлюса Австрии Трубецкого схватило гестапо, продержало у себя три дня – спас от концлагеря княжеский титул... Вернувшись домой, Николай Сергеевич увидел, что во время обыска исчезли его научные рукописи, и несколько дней спустя скончался от инфаркта миокарда...

Так вот, «Евразия» как философия...

Её честные адепты отвергали западноевропейские идеи и «европоцентризм», как чуждые России, которая не Европа и не Азия, а особый континент (сейчас, в наши дни, эти мысли реанимируются, – как легко понять, с тем же успехом...)

«Евразийцами» были известные русские профессора-эмигранты, занимавшие «...лучшие кафедры в Берлине, Лондоне, Праге и других европейских городах...»

Роль государства в России представлялась евразийцам совсем иной, нежели в Европе. В основу социума на этой гигантской территории они выдвигали православие, способное-де мирно и продуктивно сосуществовать рядом с другими религиями и «цементировать» их.

А главное – управлять Россией, этой невообразимой территорией с множеством разнообразных народов и народностей, должна «идеократия», то есть «правящий слой», члены которого, по Трубецкому, объединены некоторым «общим мировоззрением».

Но, конечно, объединены не марксизмом-ленинизмом и не национал-социализмом Гитлера, это князь-эмигрант выражал открыто и неоднократно.

За что его не любили и большевики, и наци.

Трубецкой же любил лингвистику, а не политику, и однажды признался, что евразийство, мешая научной работе, его «погубило как учёного».

Весьма быстро к «евразийцам» проявили интерес деятели, коим, как говорится, «ведать надлежит».

В числе откликнувшихся на заманчивые посулы и финансовые обещания оказался бывший белогвардеец, командир пулемётного взвода Сергей Эфрон, муж Марины Цветаевой.

Для начала ему поручили возглавить в Пражском университете «Демократический союз русских студентов» и от имени его выпускать журнал «Своими путями».

Пути эти вели только в СССР, уши которого высовывались с его страниц, как и со страниц журнала «Вёрсты», где опять-таки Эфрон оказался соредактором.

Финансовое положение его семьи резко улучшилось. А, как известно, «коготок увяз – всей птичке пропасть»...

В наши дни подвели итог: этот «редактор» затащил в сеть советской зарубежной разведки 24 эмигранта. Крыша журналиста действовала безотказно.

О его вербовках можно рассказывать много, но достаточно вспомнить Ренату Штейнер, следившую за сыном Троцкого Львом Седовым, отравленным «чекистами» во французской больнице.

Провал случился, как обычно, из-за легкомыслия.

Начальником эмигрантского «Российского общевойскового союза» РОВС был генерал Е.К. Миллер. Он занял этот пост после исчезновения генерала Кутепова, схваченного в 1930-м году в Париже советскими агентами («...зайдёмте, – в этой квартире нас ждут немцы, страстно желающие с вами познакомиться!..») и переправленного на советском судне в СССР, где и был расстрелян. Рассказывали, что когда французский министр иностранных дел пригрозил, что военно-морские силы Франции задержат и обыщут пароход, советский посол широко улыбнулся: «Но вы же там его не найдёте!»

Войдя во вкус, советские «органы» решили похитить и Миллера, чтобы, так сказать, никому неповадно было.

Генерал Скоблин, его заместитель, подбросил своему начальнику «дохлую кошку»: мол, немецкая разведка предлагает сотрудничество против, естественно, СССР. Встреча состоится на его, Скоблина, даче (там он жил с женой, известной певицей Надеждой Плевицкой, агентом НКВД, завербовавшей и самого Скоблина, – «Фермеры» была их кодовая кличка).

Свидание планировалось на 22 сентября 1937 года.

«Благословил» операцию сам Сергей Шпигельглас по кличке «Дуглас», начальник Иностранного отдела НКВД, не заседавший в Москве, а окопавшийся в Париже на Монмартре под крышей владельца рыбной лавки, торгующей омарами.

На следующий день генерал Миллер в своём кабинете не появился.

А его заместитель генерал Кусовский открыл сейф начальника и увидел там записку:

«У меня сегодня в 12 часов 30 минут встреча с генералом Скоблиным на углу улиц Жасмен и Раффе, он должен отвезти меня на своей машине на встречу с германским офицером, военным атташе в балканских странах Штроманом, а также Вернером, чиновником парижского посольства. Оба они разговаривают на русском. Встреча организована по инициативе Скоблина. Возможно, что это – ловушка, поэтому на всякий случай оставляю эту записку. 22 сентября 1937 года. Генерал-лейтенант Миллер».

Немедленно на виллу Скоблина под Парижем помчались люди РОВС и привезли его, не подозревавшего о своём провале, в Париж. Там наивный до предела Кусовский не надел на него наручники, а показал записку и стал допытываться: что сие значит?

Не растерявшийся Скоблин выбежал из комнаты и... исчез! А на самом деле, спрятался в двух шагах от Кусовского: в квартире владельца дома, таксиста-агента НКВД Степуржинского (комнаты РОВС занимали у него второй этаж... – вот так-то!..).

Потом Скоблина якобы для борьбы с франкистами переправили в Испанию и расстреляли в подвале отеля «Метрополь» в Валенсии (инсценировав гибель при авианалёте франкистов) как главного виновника провала, – это называлось у них «зачисткой»: следы и свидетели не должны оставаться...

Шпигельгласа же вызвали в Москву и уничтожили в 1941 году как агента иностранных разведок...

Плевицкую французы арестовали, дали 20 лет каторжных работ, и она умерла в 1944 году.

Французская полиция знала, что убитый 4 сентября 1937 года в Швейцарии человек с документами Игнасия Рейсса* имел контакты с парижским Сергея Эфрона «Союзом возвращения на родину».

* Рейсс, на самом деле Натан Порецкий, подписал себе смертный приговор, отказавшись вернуться в Москву и угрожая в письме Сталину разоблачениями.

Эфрона вызвали на допрос в жандармерию, и, вернувшись в свою только что нанятую квартиру в парижском районе Ванв, он мчится на такси (шофёр – тот же самый!..) в Руан, для отвода глаз в компании Марины и сына Георгия (Мура).

Там, распрощавшись с ними, Сергей отправился в Гавр на советский пароход... Бедняга не подозревал, что и он, и его дочь, и Марина, – все в сети «зачистки»...

Марина и Мур вернулись на поезде в Париж. На следующее утро к ним явилась полиция с ордером на обыск и допрос.

Марина, помалкивая о поездке в Руан, рассказала парижской газете «Последние новости», что Сергей отправился в Испанию. «Его советские симпатии мне известны, как и другим, кто встречался с моим мужем. Его близкое участие во всём, что касается испанских дел, мне также известно. Чем занимается он, какой ещё деятельностью конкретно, не знаю...».

Ничего компрометирующего не было найдено. Так что в июне 1939 года Марина с Муром получили советскую визу и легально вернулись через тот же Гавр в Ленинград, отправив туда из парижской квартиры свои вещи.

Ей было ещё не известно цинично-блатное: «За вход – рупь, за выход – два»...

Ариадна Цветаева, прибыв в СССР и разыскивая следы своего отца, обратилась в «органы»:

«Я разыскала тут в Москве нашу старую знакомую, которая много лет знала моего отца по совместной работе во Франции. Это Елизавета Алексеевна Хенкина... В своё время она сама принимала участие в нашей работе за рубежом... С.А. Хенкина знала Шпигельгласа, хорошо помнит, как и кем выполнялось задание, данное Шпигельгласом группе, которую возглавлял мой отец, как и по чьей вине случился провал...»

Иными словами, Сергей Эфрон был сотрудником «врага народа» Шпигельгласа, расстрелянного в числе прочих чекистов в Москве (в Париже крышей был магазин рыбопродуктов близ Монмартра).

И Ариадна Эфрон, его дочь, действовала заодно с ним.

 

• Глава пятая. Умер в своей постели

Оглавление


Ранее опубликовано:

Вячеслав Демидов. Безмерность Марины. Проза.ру, 2014.

См. также:

Демидов В.Е. Национал-социализм от Бабёфа и Гитлера до Пол Пота. НиТ, 2014.

Дата публикации:

1 мая 2015 года

Электронная версия:

© Сумбур. Личности, 2001


В начало сайта | Личности | Худ. литература | Страны и города | Деликатес | Разное
© МОО «Наука и техника», 1997...2017
О журналеКонтактыРазместить рекламуПравовая информация
Яндекс цитирования сайта smbr.ru
Яндекс.Метрика